Портал газеты «Самарский Университет»
www.universite.ssau.ru
Самарский государственный университет
  Самарский государственный университет    


Органическая химия
   Номер газеты за июнь 2006 г.:
   Архив газеты:
   Абитуриент:
   Центр УМА:
   Редакция:

Портал дополнительного образования в Самарском государственном университете

Официальный сайт кафедры английской филологии СамГУ

Портал Грамота.ру

Лицо университета

«Я бы отправился в будущее»

В июне этого года свой 65-й день рождения отмечает доктор исторических наук, профессор Петр Серафимович Кабытов, первый проректор Самарского государственного университета, заведующий кафедрой Российской истории. Накануне этой даты мы решили не брать у именинника традиционного юбилейного интервью (академические достижения профессора Кабытова в дополнительной рекламе не нуждаются), а просто немного поговорить с юбиляром о жизни. Тем более что Петр Серафимович очень интересный рассказчик.

– Петр Серафимович, какое событие в своей жизни вы считаете самым важным, судьбоносным?

– Я думаю, что таким событием был приезд в Казань в 1962 году, когда я поступил на исторический факультет Казанского университета, а затем вновь возвратился туда после службы в армии, в 1965 году. Вообще выбор Казанского университета не был чем-то случайным, поскольку это второй университет в России; меня привлекало то, что именно в Казанском университете была богатейшая библиотека, основанная Н.И.Лобачевским. Надо сказать, условия работы в этой библиотеке для того времени были великолепны: буквально в течение 10-20 минут читатель мог получить любую литературу, а библиотекари относились к нам очень тепло. Я думаю, что библиотека является важнейшим компонентом становления историка, потому что историки, как и филологи (а эти две специальности я не разделяю) должны в своей жизни прочитать колоссальное количество не только научной литературы по какой-то узкой специализированной теме, но и художественной литературы, которая помогает историкам реконструировать события, вдохнуть нечто новое в мертвые исторические документы, сухие канцелярские строки. В плане образования Казанский университет мог дать очень много. Там были такие специалисты, как Василий Иванович Адо, Григорий Наумович Вульфсон, Иван Михайлович Ионенко (мой первый научный руководитель), они исключительно много внимания уделяли студентам, прививали навыки научно-исследовательской работы и сами всегда были на гребне научных достижений. Но, конечно, студенческая жизнь не сводилась к учебе; в вузе было много того, что можно назвать «неофициальной частью повседневной жизни»: спорт, танцы, студенческие вечера, художественная самодеятельность, наконец, просто фланирование по «Бродвею», которым для нас была улица Баумана ( Большая Проломная) и улица Ленина ( Малая Проломная), ныне Кремлевская.

– Встречу с каким человеком Вы бы хотели сегодня вспомнить?

– Здесь можно назвать десятки и сотни людей, но из таких замечательных встреч я, пожалуй, назову встречу с А.И. Солженицыным. Он приехал в Самару по приглашению Константина Алексеевича Титова в сентябре 1995 года, когда мы проводили конференцию по истории российского земства. Помню, мне позвонили и сообщили, что на конференцию приедет Солженицын и что я должен подъехать в губернскую думу к двенадцати часам. Мы приехали с Александром Никифоровичем завальным, Солженицын дружески так протянул мне руку, посмотрел в лицо и сказал: «А я вас знаю, я о вас слышал в Москве». В течение четырех часов мы с Александром Никифоровичем показывали Солженицыну Самару и одновременно узнавали Солженицына не только как писателя, но и как человека. На площади Куйбышева я рассказывал Солженицыну о том, что на этом месте стоял самый замечательный собор Поволжья, что инициатором строительства этого собора был выдающийся деятель Самарской губернии Алабин Петр Владимирович, что в начале 1930-х годов собор был взорван. Потом мы обратили внимание на памятник В.В.Куйбышеву, и Солженицын очень удивился, что памятник стоит на таком низком пьедестале. Я рассказал ему, что изначально постамент был задуман значительно выше, но получилось так, что денег на строительство четырех-этажного здания театра не хватило, и памятник пришлось поставить на низкую «табуретку»... И тут вдруг к нам подбегают несколько женщин, лет сорока – сорока пяти, и начинают задавать вопросы: «Александр Исаевич, это вы?». – «Да, это я». – «Нет, правда? Это вы? Вы Солженицын? Писатель?». Убедившись, что это действительно Солженицын, задали ему сакраментальный вопрос...

– «Как нам обустроить Россию»?

– Нет. «Александр Исаевич, – спросили они, – а правда, что в Самаре самые красивые женщины?». Он так на них тепло посмотрел, глаза у него немного сощурились… Казалось, что он испытывает истинное наслаждение от того, какой ответ он сейчас даст, помолчал немножко и сказал: «В Ростове все-таки красивее»…Сам он из Ростова.

Потом мы показали ему Иверский монастырь, могилу Алабина. Оказалось, что Солженицын уже дважды бывал в Самаре. Первый раз – когда перед второй мировой войной они вместе с другом-студентом плыли по Волге в Астрахань и получили известие о том, что началась война. А второй раз судьба его забросила сюда поневоле…

Мы поехали на Волжский проспект, к столовой ГРЭС, где когда-то была та самая пересыльная тюрьма, через которую прошел и политический арестант Солженицын. Сейчас это - маленькое здание, которое, по всей видимости, скоро будет снесено. Александр Исаевич рассказал, как его вместе с другими заключенными выводили на прогулку во внутренний дворик и как на косогоре, где сейчас стоит монумент Славы, Белый дом и церковь Георгия Победоносца (а тогда там были только ветхие домишки) во время одной из прогулок он увидел женщину, которая всматривалась в лица заключенных, находившихся в тюремном дворике. Эта трагическая картина потом была описана в «Архипелаге Гулаг». И вот мы вместе с Солженицыным вошли в этот внутренний дворик, где работали люди, они стали общаться. Солженицын остается обыкновенным человеком буквально вне зависимости от того, с кем общается. Мне в Солженицыне близок патриотизм. Он считает, что именно внутренняя сила народа сможет вывести Россию из кризиса. Очень интересно высказывание Солженицына об эгоистичности власти. Оно созвучно и нашим наблюдениям. Наша кафедра Российской истории многие годы занимается проблемами взаимоотношений власти и общества. Я убежден, что власть, делая какое-то благо для народа, на самом деле просто откупается от него.

– Петр Серафимович, если вернуться к «неофициальной части повседневной жизни», какой самый памятный, или, может быть, самый приятный подарок Вы получили?

– В последние годы в моей жизни произошли два особенно памятных события: мне были вручены две медали. Первая – медаль Академии Российской словесности к 200-летию А.С.Пушкина, которая называется очень интересно: «Ревнителю просвещения», и медаль от Американского Биографического института. Оба эти события буквально свалились мне на голову, и я был удивлен и обрадован, что эти общественные организации как-то откликаются на мою работу, что она им небезразлична.

– То есть самое приятное для Вас – когда Ваша работа встречает отклик?

– Конечно. А самая большая радость – это общение со студентами. Оно является очень важным фактором в преподавательской деятельности, мы от молодежи буквально заряжаемся энергией. Иногда слышишь, что студенты такие-сякие, что они не учатся…, а вспоминаешь свои студенческие годы и думаешь: « Да я сам был такой же оболтус!» (смеется).

– А есть ли у Вас любимый литературный герой, такой, которому Вы хотели подражать в детстве или в юности?

– Я бы назвал двух таких героев. Одного из них я нашел в семь лет, другой появился у меня недавно. Первый – это Мартин Иден, герой романа Джека Лондона; другой – герой романов Харуки Мураками. Но , если Мартин Идеен, пытаясь вырваться из привычного круга, изменить свою жизнь, делая себя сам (этим он и был мне интересен), все-таки приходит к глубочайшему разочарованию и кончает свою жизнь в водах океана, то герой Мураками , так же попадая в различные, самые странные ситуации, иногда становясь заложником обстоятельств, все-таки продолжает жить, несмотря ни на что, продолжает танцевать свой танец! Мне кажется, что в этих, на первый взгляд противоположных явлениях, есть общее - та самая «воля к жизни», о которой писал Джек Лондон.

– Если бы у Вас была машина времени, куда бы Вы на ней отправились?

– Я все-таки хотел бы увидеть, что будет дальше. Это моя мечта. Времена не выбирают, но мое поколение пережило несколько испытаний. Колоссальной трагедией была война, да и послевоенное лихолетье – страшное время. Мы пережили очередную смуту. И сейчас идет процесс реставрации. Что будет потом? Это ведь очень интересно для историка, и для человека.

Интервью взяла
Ольга Леонтьева.

номер: 6 июня 2006 г. № 5
на главную


© Copyright, Самарский государственный университет, 2005 г.   
© Copyright, веб-портал газеты «Самарский Университет», 2005 г.   
Разработка и поддержка сайта: компания «UniverSite»