Портал газеты "Самарский Университет"
10 октября 2005 г. № 7
Самарский государственный университет
  Самарский государственный университет    


   Статьи номера:
   Архив газеты:
   Абитуриент:
   Фоторепортажи:
   КВН
   Творчество:
   Центр УМА:
   Редакция:

Официальный сайт кафедры английской филологии СамГУ

Мнение

О Духовном завещании

одного поколения другому

Как-то во время своего воскресного похода на природу проходил мимо одной турбазы, принадлежащей… А вот кому она принадлежит – сказать трудно. Когда-то она была заводской, а сейчас – плати деньги в турбюро да покупай путевку. Хочешь на неделю, хочешь – на две.

Но дело не в этом. Тропа шла мимо баньки. Можно было догадаться, что банька предназначалась для vip-персон. Но сейчас речь не о господах, а о книгах. А речь о них потому, что рядом с поленицами дров высилась целая гора… книг. Какие-то книги уже лишились переплетов, из других были вырваны страницы, другие пока оставались целыми. Но это пока. Впереди их ждала одна судьба – в печь, на растопку. Да, есть такая судьба у некоторых книг. В тридцатые годы в университетских двориках Германии полыхали костры из книг, пламя которых потом перекинулось в печи Освенцима и Бухенвальда. Это был страшный и смертельный огонь. Потом, правда, был другой огонь – огонь наших батарей, и огонь, бившейся в тесной фронтовой печурке... А еще книги теплом своего огня спасали людей в блокадном Ленинграде.

Вот об этом я подумал, глядя на обреченные книги у бани-сауны. На некоторых книгах сохранился штамп заводской библиотеки. Ныне и завода-то, по сути, не осталось, чего уж там говорить о библиотеке. Потерявши голову, по волосам не плачут. Но книг было жаль. Иногда слушаю по радио России передачи из цикла «Адреса милосердия: вашей помощи ждут». Ясно, о чем передачи: о детских домах, об интернатах для инвалидов и престарелых. Иногда просят прислать детям игрушки и книги. А вот здесь, на берегу Волги, книги жгут. Конечно, все эти книги «списали», в приличных переплетах унесли домой, а эти – в печь. Сколько библиотек сгинуло – при завкомах, при заводских дворцах культуры… А книга, говоря словами Герцена, - это «духовное завещание одного поколения другому».

Припомнилась еще одна кампания времен перестройки, когда макулатуру меняли на популярные издания. Погоня за модными глянцевыми обложками хорошо почистила домашние библиотеки. Откуда было взять так называемую макулатуру? Упаковочная индустрия особо развита не была, картонной тары было немного, рекламных газет, какие сейчас без спроса суют нам в почтовые ящики и которые там не помещаются, совсем не было. Вот тогда и пошли умные и хорошие книги и журналы из домашних библиотек на переработку. Это камуфлировалось заботой о сохранении лесов. И тем, что бумаги, мол, не хватает. Но все это теперь смахивает на хорошо спланированную акцию. Как выгодно перед наступлением взорвать все склады с припасами у противника. А припасы бывают интеллектуальные и духовные. А сосредоточены они в книгах. Так что давай, дружок, разоружайся! А тебе мы потом напишем новые книги. Или не напишем никаких.

Но вот на что следует обратить внимание. Филологи и лингвисты бьют тревогу по поводу новой реформы русской орфографии, которую в первой редакции готовил Институт русского языка Российской академии наук в 2000 году. Специалистов возмутила поспешность продвижения проекта и невозможность ознакомиться с ним. Специалисты оценивают проект как сырой и явно недоработанный. Предлагаемые изменения никакого улучшения орфографической практики не сулят.

Филологи-русисты предупреждают о социально-экономических и социально-культурных последствиях новшеств. Из-за нескольких слов потребуется перепечатка всех учебников. Огромных средств потребует перепечатка художественных, специальных, научно-популярных книг. У всего взрослого населения, обреченного переучиваться, неизбежно возникнет комплекс неполноценности и ущербности, ухудшится психологическое состояние в обществе. В целом специалисты-филологи воспринимают проект реформы русской орфографии как непрофессиональный и непорядочный.

Попробуем посмотреть на ситуацию шире, и не только с позиций собственно русского языка. Допустим, реформа пройдет. Из библиотек исчезнут ранее изданные книги, написанные «не по правилам». Исчезнет Чернышевский и Маяковский, Шолохов и Бондарев, Распутин и… Вы думаете, их переиздадут с учетом новых правил?! Не ждите. Найдется тысяча причин не делать этого.

И тогда уже никто из новых поколений не прочитает «Песнь о Соколе» и «Овода», не узнает о том, «Как закалялась сталь» и «Что делать».

Пройдет еще одна маленькая победоносная спецоперация из многих в битве с Русской цивилизацией. Говорят, что в 2003 году появилась новая редакция проекта, еще более засекреченная.

Надо помнить, что русский учили и знают в половине Европы, в Индии и во Вьетнаме, не говоря о всех наших в бывших республиках Союза. Новая редакция русской орфографии – это барьер и для них. Притом русский – один из официальных языков ООН.

Как-то я спросил молодежь: «Кто, обращаясь к нам, заклинал: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны!»

Ответа я не услышал. Этих слов никто из ребят не читал. Неужели у нас не будет возможности прочитать Пушкина и Толстого, Твардовского и Леонова? Сейчас это вопрос. А каким будет ответ?

От своего школьного учителя литературы – знаменитого в на- шем городе Василия Павловича Финкельштейна - я впервые услышал формулу: «Этот роман всего меня перепахал». Потом думал: «Про какие книги я могу сказать так же?» Сейчас припомнилась одна. Это была детская книга стихов. Всего несколько страниц формата А4. На развороте из двух страниц восемь коротких строк:

Чудная картина!

Как ты мне родна:

Белая равнина,

Полная луна,

Свет небес высоких

И блестящий снег,

И саней далеких

Одинокий бег.

И иллюстрация была чудесная: все синее, как у импрессионистов, - и земля, и небо; а еще луна, звезды, далекий свет в оконце… маленький возок в пути… Потом, когда узнал формулу Канта о внутреннем нравственном законе и звездном небе над головой, с удивлением обнаружил, что вторую ее половину я уже постиг, неотрывно рассматривая картинку в детской книге и повторяя строки Афанасия Фета. Литература стала единой, без деления на детскую и взрослую.

Какое отношение к книге формирует мировая культура? (или формировала раньше?…). Вспомним книгу «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона. Пираты вручили черную метку своему вожакуодноногому Сильверу.

«- Ага! Черный знак! Я так и думал, сказал Сильвер, посмотрев на то, что ему передали. – Но откуда вы достали бумагу? Ба, листок из библии!

- Это Дик, - сказал один из пиратов.

- Дик? Ну, так пусть он читает молитвы, - засмеялся Сильвер. - Песенка его спета, можете быть уверены!»

А через десяток страниц мы узнаем, что кто-то из пиратов убит, а остальные оставлены на этом Острове Сокровищ. Такое следствие осквернения Библии наблюдает юный читатель популярной книги.

Итальянец Коллоди рассказал детям историю деревянного Пиноккио, все злоключения которого начались с того, что он продал книгу, букварь, который ему вручил папа Карло. Книга от папы. Для католиков это Библия от Папы. Такое созвучие. Алексей Толстой пересказал эту историю Буратино по-русски, и этот эпизод – продажа, предательство книги ради мишуры шоу-бизнесаприсутствует и здесь. Читателюребенку исподволь внушается мысль: не тронь книгу, береги книгу, это святое. Покушение на книгу не остается безответным. Книга – это такая сущность, с которой надо бы поосторожнее…

Есть журнал «Квант» – для школьников и студентов. Не каждая школа его выписывает. Дорого. Недавно в читальном зале областной библиотеки на многих номерах этого журнала обнаружил пометки библиотекарей: нет такой–то страницы, нет другой страницы… Раньше такое не наблюдалось с этим журналом! Это значит, что школьники лицеев, гимназий, которые пишут доклады на свои научно-практические конференции по материалам этого журнала или готовятся к олимпиадам, режут и рвут этот журнал. Да, режут. Рвут, как рвет хищник свою жертву. Но это не остается безответным! Я заметил, что студенты, вырывающие справочные материалы из библиотечных учебников, или даже всегонавсего отмечающие в за-дачниках уже решенные задачи, как-то неуютно потом себя чувствует, словно университетская атмосфера их отторгает! Мистика прямо какаято! Или что-то пока непознанное. Во всяком случае я бы посоветовал поосторожнее с книгами…

Прошлой весной столкнулся еще с одним проявлением ненависти к книге. Дело было воскресным утром. Для мехмата это не выходной – работает для школьников воскресная математическая школа. И тут вижу: из урны выглядывают три книжных переплета. Интересное, между прочим, у меня было состояние. Словно увидел тонущего. Не должны быть книги в урне и не должны видеть их там учащиеся воскресной школы и студенты. В общем, достал я эти книги. На книгах указано: из библиотеки такого-то. Но мне не хочется искать их хозяина.

Безусловно, отношение к книге меняется. Академикматематик В.И.Арнольд говорит, что в наши дни мировая компьютерная мафия ведет настоящую войну с книгой… Как-то, говоря о книгах со старшеклассниками, я вспомнил формулу-призыв: «Любите книгу…» – и предложил молодым людям закончить предложение, напомнив, что этот лозунг украшал многие библиотеки. К моему удивлению, отклика не последовало! Я несколько раз, обращаясь к аудитории, повторял: «Любите книгу...» – и убеждал: «Вы же помните, вы же чувствуете логику!» И, наконец, одна из учениц изрекла окончание: «...мать вашу!» Это было на самом деле.

А, впрочем, что это я о смыслах, о философии в такоето время? За окном темно. Уже вечер.

Сергей Дворянинов

номер: 10 октября 2005 г. № 7
на главную


© Copyright, Самарский государственный университет, 2005 г.   
© Copyright, веб-портал газеты «Самарский Университет», 2005 г.   
Разработка и поддержка сайта: компания «UniverSite»