На главную страницу
сайта газеты
"Самарский Университет"
В канун празднования ...
Хотите ли вы в команду?
"Родина фестиваля"
Психфак на выезде
СНО на филфаке (отчет)
Просто ЕвГений
Мы не слабое звено
У нас "двойня!"
Праздники и трудовые будни
Настоящая жизнь
В поиске успеха
Очень необходимая дискуссия
Смотрите КВН ушами
"Достали, блин!"
Мнения
О вкусах не спорят
Цитадель теней
По старому маршруту
Властелин словаря
Андрей Пурыгин
Помогите детям
Юридическая клиника СамГУ
Счастливый Шмонькин
Объявления, поздравления.

   Редколегия

   Реквизиты


   Номера

   Структура архива

Цитадель теней

    Я пишу это признание, потому что я - последний, кто помнит о тех событиях пятидесяти шестилетней давности. Эта история произошла, когда мне было столько же лет, сколько сейчас тебе, в стране, где любовь казалась смыслом всей жизни.
    В Римском аэропорту "Фиумичино" только что объявили о посадке рейса из Майями. За два года до этого, занимаясь подбором моделей, я познакомился с Андреа Боккалетти. Мы быстро сошлись, возможно, потому, что оба выросли без родителей. Покидая зону таможенного контроля, я услышал знакомый голос:
    -Bentornato!
    -Salve!- я помахал рукой.
    Красота всегда была неотъемлемой частью моей жизни, но это был особый случай.
    -Ты не поверишь, что Джанни сказал мне перед отлетом, -сходу выпалил я.
    -Если вы в Риме, верти всему.
    -Похоже, он хочет видеть тебя в роли главной модели! Felicitazioni!
    Я поймал такси, и через пол- часа мы были дома на Кампо-де-Фиори. Проходя мимо стола, я взял раскрытую книгу. Говард Филипс Лавкрафт - гласила обложка:
    "It is the land where beauty's meaning flowers;
    Where unplaced memory has a source;
    Where the great river Time begins its course
    Down the vast void in starlit streams of hours."

    Начало следующего дня мы провели в "Тre Scalini" на пьяцца Навона, поедая наше любимое мороженное "tartufo". Как и год назад, вдоль тротуаров стояли мотоциклы Vespas, а апельсиновый сад на вершине Аветинского холма все еще был самым романтическим уголком Рима…
    Стайка ребятни галдела на улице. При виде женщины, сидевшей на лавочке напротив витрины, мы тоже рассмеялись. Было нечто смешное в этом сморщенном кукольном личике, разительно контрастировавшем с красивыми совершенными чертами лиц манекенов, стоящих позади нее. Ее рот и левая щека были словно смазаны случайным движением неумелого художника.
    -Пойдем в "Da Giovanni" вечером?
    -D'accordo. В восемь, на Виколо-дель-Галло, - ответил я, не в силах оторваться от этого лица. Мне показалось, что один глаз женщины был искусственный.
    В тот вечер я прождал в ресторане почти час, отпивая "мартини", когда ко мне подошел официант:
    -La chiamano al telefono, signore, -он передал мне трубку.
    -Сon chi parlo?-спросил я своего собеседника.
    Проходя вдоль ярких белых стен, я нашел нужную мне дверь. Закрыв глаза и набрав воздуха, я толкнул ее. Отчаяние и неодолимая печаль влачили здесь свое жалкое существование, питаясь людскими тяготами. На звук открываемой двери лежащий человек повернул голову. Это была она, та женщина, над которой мы с Андреа смеялись. Она протянула руку и прошептала:
    -Prego…
    Я взял ее ладонь.
    -Mi riconosce?-спросила она.
    -Siсuro, -я вспомнил тех двух манекенов, двух бесчувственных, но красивых куска пластика, стоявших позади нее в витрине. Они выглядели счастливыми и жизнерадостными, вечно молодыми, такими, которыми никто из нас уже не будет. Она рассказала о своей молодости, об издевательствах сверстников, о том, как начиная с 18 лет, перенесла сотни часов пластических операций, чтобы восстановить лицо, поврежденное опухолью в детстве. Подчас ее голос становился непостижимым сочетанием боли и ненависти, как стон молодого раненого животного, обреченного кем-то на смерть среди весеннего золота нарциссов. Я и сейчас помню ее имя - Сузанна Дункани.
    - Partiro,-она не хотела больше делиться своей болью: боль - все, что у нее осталось, боль прокралась в каждую клетку ее существа.
    У входа на стене висела фотография - красивое симметричное лицо. Я повернулся, и она кивнула. Я вышел. Это было реконструированное на компьютере лицо, как если бы не было этой болезни, превращавшей лица в руины. Ничто не способно вернуть ей потерю. Я услышал ее плачь: она тоже знала это.
    Подошедший хирург положил мне руку на плечо. Кажется, он что-то говорил:
    -Questo non e possible. Mi dispiace, ma…Ha una forte ferita carnosa.
    -Capisco.
    Они сделали все возможное, но катастрофа нанесла Андреа слишком серьезные повреждения. Когда я вошел в палату, меня замутило: лишь блестящие голубые глаза и полные губы остались нетронутыми. Всего остального просто не было.
    - Ты останешься?
    - Да.
    - Я поправлюсь и буду главной моделью?
    - Определенно.
    Медсестра принесла снотворное, и я ушел. Следующим утром меня разбудил звонок из госпиталя: "Нам очень жаль… предсмертная записка…"
    ...Блуждая по улицам Рима, я очутился напротив того места, где мы виделись последний раз. Если бы тебе только не выпала судьба стать главной моделью, Андреа.
    Вечером 16 июля 1997 года меня разбудили крики газетчика. Я вышел на балкон. Уже издалека было заметно, что заголовок "La Stampa" кричал: "Le Grande Maestro e morto." До меня донеслись произносимые кем-то последние строчки из книги:
    "Dreams bring us close - but ancient lore repeats
    That human tread has never soiled these streets."
    Повернувшись, я улыбнулся Андреа и прошептал:
    -Я отомстил за потерянную красоту. Я убил Джанни Версаче.

СВЯТОСЛАВ СПИРЧАГОВ, романо-
германская филология, 652 гр.


на главную ...
Редакция газеты "Самарский университет" бесплатно принимает от своих читателей рекламные объявления частного характера любого содержания.
Мы будем рады безвозмездно помочь Вам, если Вы обратитесь к нам по тел. 34-08-80 (редакция газеты), либо посетите нас по адресу: ул. Академика Павлова, 1. Физический корпус, 209 комната.
Не смущайтесь! Приходите, мы Вас ждем. За объявления Вам, действительно, не придется платить.





Газета Самарский Университет

Copyright © 2002 Газета "Самарский Университет"