К этому времени советская авиация впервые завоевала на московском направлении господство в воздухе. Гигантское оборонительное сражение за Москву наши войска выиграли. Гитлеровцы полностью перешли к обороне. Срыв советскими войсками в октябре-ноябре 1941 г. вражеского наступления свидетельствовал о кризисе германской стратегии «блицкрига», его провале. Большое значение при этом имело организованное Ставкой в ноябре контрнаступление под Тихвином и Ростовым-на-Дону. Оно лишило немецкие группы армий «Север» и «Юг» возможности оказать помощь группе армий «Центр».

Итак, наконец-то противник под Москвой был остановлен окончательно. 4-5 декабря оборонительный период битвы под Москвой закончился. Советские Вооруженные силы отстояли столицу, остановив наступление фашистских полчищ.

То, чего не могла сделать ни одна армия государств на Западе, впервые в ходе второй мировой войны осуществила Красная Армия на советско-германском фронте. Немецко-фашистский план «молниеносной войны» оказался несостоятельным в войне против Советского Союза. Он дал трещину еще в смоленском сражении, а под Москвой в октябре-ноябре потерпел окончательный провал. Перелом в обстановке назрел не только под Москвой. На всех решающих направлениях советско-германского фронта немецкая армия утратила инициативу наступательных действий и впервые во второй мировой войне перешла к обороне не по желанию ее политических и военных руководителей, а под воздействием нараставших ударов своего противника.

2. Контрнаступление Красной Армии под Москвой.

Анализируя складывавшуюся в ноябре 1941 г. обстановку на фронте Ставка все более убеждалась, что наступательные возможности врага истощаются. Особенно наглядно это проявилось в конце ноября - начале декабря, когда войска Калининского (образован 17.10.41г., командующий генерал И.С.Конев) и Западного фронтов серией сильных контрударов заставили немецко-фашистские войска перейти к обороне, а на ряде участков и отступить. Контрнаступление наших войск под Москвой готовилось при строжайшем соблюдении всех мер маскировки. Надо отметить, что подготовку к активным наступательным действиям осложняли крайне неблагоприятная обстановка на всем советско-германском фронте и тяжелейшее экономическое положение, в котором оказалась страна. Неудачный для Красной Армии исход приграничных сражений, последующие поражения и отступление войск нанесли Советскому Союзу огромный урон. К декабрю 1941 г. враг продвинулся на глубину 900-1200 км. и захватил около 1,5 млн. кв. км. территории. По площади это соответствует таким государствам как Великобритания, Испания, Италия и Франция, вместе взятым, и почти в 4 раза превышает территорию самой Германии1. На оккупированных землях до войны проживало 77,6 млн. человек, или более 40% населения; там выплавлялось 68% чугуна, 58% стали, добывалось 63% угля, производилось 38% зерна. В стране резко сократилась численность рабочих и служащих - с 31,5 до 18,5 млн. За пять месяцев войны валовая продукция промышленности уменьшилась в 2,1 раза, производство черного металла - в 3,1 раза, а металлургическая и угольная индустрия оказалась на уровне 1931-1932 гг. Все это отрицательно повлияло на выпуск оружия и военной техники. Так, по сравнению с августом и сентябрем производство стрелкового вооружения в ноябре сократилось в 1,5 раза, орудий - почти в 1,4 раза, артснарядов - в 1,4 и самолетов - 4,6 раза, т.е. в этот месяц промышленность дала фронту всего2575 орудий, 880 танков и 448 боевых самолетов. Конечно же, такое количество вооружения не обеспечивало даже восполнения потерь, понесенных Красной Армией летом и осенью 1941 г., не говоря уже о том, что предстояло вооружать вновь формируемые соединения и части. О величии же ущерба можно судить по следующим цифрам: Только до 1 декабря 1941 г. наши Вооруженные силы потеряли свыше 20 тыс. танков, около 17 тыс. боевых самолетов, более 60 тыс. орудий и минометов, не считая 50-мм, свыше 20% общего количества боеприпасов и горючего. Иными словами, Красная Армия лишилась танкового, самолетного и артиллерийского парков, с таким трудом созданных в предвоенные годы. В столь трагических условиях боеспособность армии восстанавливалась и поддерживалась тем вооружением, которое, минуя арсеналы и склады, отправлялось с заводов прямо в войска. Это продолжалось до лета 1942 г., хотя уже с декабря 1941 г. производство оружия, военной техники и боеприпасов неуклонно возрастало. Правда, росло оно значительно медленнее, чем требовал фронт. Итак, стратегическое и экономическое положение СССР было чрезвычайно сложным. Тем не менее, руководство страны изыскивало силы и средства, чтобы снять угрозу Москве. Сразу же после срыва первой попытки немцев прорваться к столице в Ставке возникла идея контрнаступления. Для выполнения ее 1 ноября было принято решение о формировании в тылу страны 10 армий, 9 танковых бригад, 49 отдельных танковых батальонов и более 100 лыжных батальонов. Срок их ввода - 1 декабря. Кроме того, намечалось передать для усиления Западного и Калининского фронтов 90 тыс. солдат и офицеров. Однако, возобновившееся в середине ноября наступление противника на Москву заставило на время отказаться от контрнаступления. 29 ноября Г.К.Жуков, доложив обстановку И.В.Сталину, попросил его отдать приказ о начале контрнаступления. Свое предложение он обосновывал так: противник истощен. Но, если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска под Москвой крупными силами за счет северной и южной группировок, и тогда положение может осложниться. Сталин, посоветовавшись с Генштабом, согласился с Г.К.Жуковым. Суть замысла состояла в том, чтобы ударами правого и левого крыльев Западного фронта во взаимодействии с Калининским и Юго-западным фронтами разгромить главные группировки врага, стремившиеся охватить Москву с севера и юга. Основная роль отводилась войскам Западного фронта. План намечал удары армий только одного фронта, но не предусматривал их согласования по цели, месту и времени с действиями двух других фронтов. У Ставки не было документально оформленного замысла и плана ведения контрнаступления. Созревали они постепенно и воплощались в жизнь распорядительным порядком: переговорами по прямому проводу, при личном общении командующих фронтами со Сталиным, Шапошниковым, Василевским, директивами и боевыми распоряжениями. Вот, что об этом писал Г.К.Жуков в своих воспоминаниях, опубликованных впервые в 1988 г.: «У нас нет такого приказа, где заранее, допустим, 30 ноября, 1-2 декабря отдали бы директиву, которая свидетельствовала, что это приказ на контрнаступление. Такая задача не стояла, потому что у нас ни сил не было, ни средств. Такого в классическом понимании начала контрнаступления, как это было, допустим, под Сталинградом, не было. Оно пошло как развитие контрударов...» Создать благоприятное для Красной Армии соотношение сил на западном направлении к началу контрнаступления не удалось.

(Продолжение следует.)